Фестиваль филимоновской игрушки


На берегу Упы у деревни Филимоново прошел фестиваль керамистов

Перемазанные с ног до головы девчонки, оттесняя друг дружку, лезут в бочку: «Ты уже два раза была!» – «А ты сидела долго!» – спорят. Толпа жаждущих месить глину растет. Чтобы не запачкать одежду, ныряют в одних купальниках, а вся жижа летит на зрителей…

Эту «грязную» традицию корреспондент «Вечерки» наблюдала на фестивале мастеров и любителей глиняного дела.

То свист, то лоскуты

11-й год подряд на берег реки Упа близ деревни Филимоново съезжаются керамисты из разных уголков России: Москвы, Московской, Рязанской, Тульской, Смоленской, Калининградской, Тверской областей.

– Раньше я просто с детьми набирал в здешнем карьере глину для художественной школы, – рассказывает Константин Кехаиди, художник-керамист, организатор фестиваля. – Приготовить надо много, поэтому работа растягивалась дня на три.

Сначала только лепили, потом стали и обжигать. Когда нас было уже около 50 человек, перебрались с карьера на поляну.

В этом году на фестивале собралось человек 300: от мала до велика. Из них 30 – мастера, готовые поделиться своими секретами.

– Особенную рекламу мероприятию мы не делаем. Надо сохранить баланс между желающими учиться и преподавателями.

На фестивале дети (да и взрослые) знакомятся с ремеслами, со старинными, забытыми технологиями. Всю неделю с утра до вечера идут занятия. Над поляной то свист коромыслом – учатся делать окарины, то трава цветными лоскутами усеяна – осваивают батик.

Чужим девок не давать

Место для фестиваля керамистов выбрано не случайно. Именно здесь возрождается старинный промысел.

– Женщины в Филимонове издревле лепили игрушку, мужчины – гончарили, – рассказывает художник-керамист Ирина Левитина. – Невест не выдавали замуж в другую деревню, чтобы промысел не уходил. Девочку уже с 7 лет сажали помогать матери.

В моих руках маленький комочек глины: почти черный, с синим отливом и блестками – частичками слюды.

Проводишь пальцами, и морщинки заглаживаются. Вроде из одного куска лепим. Но у меня трещинки на рыбке, а у мастера – глина гладкая и игрушка выходит ровной, точеной.

– Мы с мужем, молодые художники. Когда только после института сюда приехали, бабушки очень скептично на меня смотрели: «Э-э, ты корову не доила, косу в руках не держала – куда тебе, как я, лепить!» Настоящий мастер за 2–3 минуты может сделать свистульку практически не глядя, под разговор. Здесь отогнул, тут смял – и готово.

Движения отработаны десятилетиями, ничего лишнего.

Бабушки лепили за зиму больше 1000 игрушек, потом раскрашивали. Всего три цвета: желтый, зеленый и малинка (красный) – а какие нарядные получаются петушки, коровки, свинки, заморские птицы! Их на ярмарке видно сразу.

Почти все филимоновские игрушки – свистульки. И это не просто забава для детворы. Считалось, что свистом можно отогнать злых духов. Помимо традиционных животных сюжетов, есть и довольно необычные. Например, «Любота» – танцующая пара: барынька и солдат с погонами. Эти фигурки уже обросли легендами. Говорят, кому их подарят или кто сам слепит, непременно в этот год замуж пойдет.

Клеймо мастера

«Был я на копанце, был я на топанце, был я на кружале, был я на пожаре, был я на обваре. Когда молод был, то людей кормил, а стар стал, пеленаться стал». Когда-то эту загадку мог отгадать обычный деревенский ребенок. В ней показан весь путь глины: сначала ее копают, потом мнут, делают пригодной для лепки.

На гончарном круге (кружале) из нее «тянут» горшки и вазы. Вышедшие изделия обжигают «на пожаре» – в костре или печке – и еще горячими окунают в специальный раствор: обваривают. Старые горшки на Руси не выбрасывали. Перемотанные берестой (спеленутые), они еще долго служили хозяевам.

За процессом изготовления керамической посуды можно не только проследить на поляне, но и самому его освоить. Гончарный круг с рассвета и до позднего вечера не знает отдыха.

– Ты что хочешь сделать? – Константин Кехаиди показывает мальчику, как работать на круге.

– Рюмку, – отвечает малыш, хотя огромный ком глины занял аж полкруга.

– Из этого количества целый сервиз выйдет, – улыбается мастер. – Давай лучше мы с тобой стакан вытянем.

Руки мастера подправляют движения ученика. Прикосновения к глине должны быть плавными. Чуть сильнее надавил – и истончилась, лопнула стенка.

Готовую вещь ставят сушиться. Когда просушенные изделия собирают на обжиг, смотрят внимательно. Ведь неказистый комочек глины тоже может оказаться чьим-то творением.

– Это на камне изображение египтянина, – мальчик лет 6 кладет на сушку продолговатый комочек и, заметив мое удивление, добавляет. – Только он стерся от времени.

Чтобы после обжига из тысячи игрушек найти свою, каждый придумывает и ставит «клеймо мастера».

Ваза из кислых щей

К вечеру поляна напоминала огромный муравейник. Дети и взрослые складывали бумажную печку. Каждый слой промазывали жидкой, разведенной до сметаны глиной. Работа кропотливая: толщина бумажной стены должна быть не меньше 5 см.

– Эля, художник из Калуги, привезла нам идею бумажной печки с керамического форума в Швейцарии. Для воздушной тяги мы выкопали крестом две канавки, – объясняет Константин Николаевич. – В центр положили решетку, на нее – игрушки. Вокруг обложили дровами. А уже на поленья – газету. Чтобы печь лучше держала тепло, между слоями пропустили фольгу.

Бумажная печь идет из неолита, только в те времена вместо газет использовали дерн. Температура в такой печи достигает 1000 градусов.

Всю ночь дымят, гудят, выбрасывают снопы искр бумажные вулканы. А утром в печи выламывают окошко и здоровенными щипцами вытаскивают керамику. Раскаленные горшки и вазы окунают в ведро с разведенной мукой. Шипит глина, меняет цвет с красного на белый, а запекшаяся от огромной температуры мука оставляет на ней причудливые узоры. Это называется обваркой.

– У меня обварка первый раз получилась, когда у мужа щи прокисли, – шепчет мне керамист из Рязани. – Бульон, конечно, от картошки и капусты процедила. Вообще-то любая органика подходит, но мне больше всего полученный на грибном отваре рисунок глянулся.

«Когда б вы знали, из какого сора растут стихи», – вертятся в голове строчки Ахматовой. Поэзия глины, огня и воды на моих глазах обретает формы горшков, крынок, ваз.

Кстати

В старину на гончарном круге делали не только печные горшки, котлы, крынки, квашни, сковородки, но и дымоходные трубы, светильники и даже скворечники.
Прежде чем приступить к работе, гончары выдерживали глину по несколько лет на открытом воздухе в глиннике – яме с бревенчатыми стенами. Чем дольше лежала глина на ветру, морозе и солнце, тем лучше получалось изделие.

Говорят, первая в мире грелка была сделана из глины. В кувшин с узким горлышком наливали горячую воду. Позже гончары стали изготавливать медицинские грелки в виде низкой посудины с плоским широким дном и плотно закрывающимся горлышком.

Старинные мастера умели лепить посуду гигантских размеров. Греческие пифосы – сосуды для вина и воды – достигали двух метров в высоту.

Китайские гончары знали секрет глазури, которая, как хамелеон, меняла свой цвет. Стоило налить в вазы воду, как глазурь темнела. Опорожнишь сосуд – и он тут же становился белым.

Автор: Марина ГЛАДКОВА
Газета «Вечерняя Москва»


«Ручная работа»
в Улан-Удэ
©2015
Контакты: